— Вы же только что приехали.

Она резко остановилась и обернулась к нему. Откинув голову назад, она посмотрела на него неодобрительно. Заходящее солнце зажгло золотистые искры в ее зеленых глазах. Она чуть прищурилась, прикрыв глаза темными ресницами. “Потрясающие глаза”, — подумал Хэммонд. Прямые, честные и.., сексуальные. И в это мгновение удивительно проницательные. В них светился вопрос. Рыжеволосая красавица хотела знать, откуда ему известно, когда именно она приехала.

— Я заметил вас сразу, как только вы вошли в павильон, — признался Хэммонд.

Она долго смотрела ему в глаза, потом опустила голову. Вокруг них толпились люди. Мимо пробежали мальчишки, чуть не сбив их с ног и подняв столб пыли, закрутившийся вокруг них. Малышка в коляске заплакала во весь голос, когда воздушный шарик вырвался из ее крошечных пальчиков и устремился вверх. Девочки-подростки, украшенные татуировкой, прошли мимо, демонстративно смоля сигареты, громко разговаривая и сквернословя.

Они не обращали ни на кого внимания. Какофония ярмарки, казалось, не проникает в их мир.

— Мне показалось, что вы тоже меня заметили. Словно по волшебству она расслышала его почти шепотом произнесенные слова в шуме и гвалте всеобщего веселья. Женщина не смотрела на него, но Хэммонд увидел, что она улыбается, услышал смущенный смешок.

— Так вы все-таки заметили меня? — Она чуть повела плечом, признаваясь в этом. — Вот и отлично, — с облегчением выдохнул Хэммонд. — В таком случае я не понимаю, почему мы должны ограничиться только одним танцем. Не поймите меня превратно. Я давно не получал от танца такого удовольствия.

Женщина подняла голову и смущенно посмотрела на него.

— Гм, — сообразил Хэммонд. — Я веду себя как петух, верно?

— Совершенно верно.

Он широко улыбнулся только потому, что она была так чертовски привлекательна и се не раздражало, что он с ней флиртует, как не флиртовал даже в двадцать лет.