В открытое окно хлынула волна теплого воздуха. Порой жарче всего становится под вечер. Влахов почувствовал, что от долгого сидения все его тело одеревенело. Он встал, прошелся по кабинету, выпил стакан воды, но это не освежило его. Не лучше ли выйти, погулять?

В дверь постучали.

Вошел капитан Стоименов. Со вчерашнего дня, после того как Стоименов ушел с осмотра места преступления, они не виделись.

— Как дела? — спросил следователь каким-то свойским, чуть ли не пренебрежительным тоном. — Заключение готово?

— Нет, — ответил, насупившись, Влахов.

Готово! Все на готовенькое норовят. Стоименов был назначен недавно, и Влахов не знал его как следует, но вообще питал к следователям какую-то скрытую неприязнь. Если оперативный работник не выяснил до конца всех подробностей, он виноват в неудачном исходе следствия. Если же мастерски провел дело, лавры всегда достаются следователю.

— Это почему же? — Стоименов опустился в кресло и курил, стряхивая пепел на пол, что еще больше рассердило Влахова, который любил порядок до педантичности — не только дома и в своем кабинете, но и в работе. — Я просмотрел документы. По-моему, случай достаточно выяснен, чтобы передать его нам. В два дня закончим следствие. За это время и убийца будет пойман...

— Какой убийца?

— Как какой! Конечно, Каменов. Или... вы сомневаетесь?

— Не важно, сомневаюсь я или нет. У меня нет доказательств, неоспоримых доказательств, что Каменов совершил убийство.

— Нет другого, достаточно близкого убитой человека, которого можно было бы заподозрить в преступлении. Собранные вами о Якимовой сведения говорят, что у нее не было врагов. Да и каких врагов может иметь такая женщина? Интереснее, что у нее не было и других приятелей, кроме Каменова. Вы меня понимаете? Значит, никто другой ее не мог убить.