У него тоже не было желания разговаривать. Он быстро поел и лег. Закрыл глаза. Жена, как ни была сердита, сразу заснула. Влахов лежал, стараясь не думать о деле, но в уме его как бы сами собой возникали новые и новые вопросы. Почему Стефкина комната оказалась заперта, когда Доневы вернулись с экскурсии? И кто поздно ночью хлопнул входной дверью? Каменов? Или же человек, с которым Якимова была в Бонне? Почему Каменов скрылся? Что или кто помешал ему явиться в милицию?..

С улицы послышались звуки джазовой мелодии, пьяные голоса. Где-то пели, кричали. Наверно, в одном из соседних домов открыли окна. Было уже за полночь. Влахов хотел было встать и одернуть разгулявшуюся компанию, но побоялся разбудить жену. Покричат, попоют и утихнут. Лучше попытаться заснуть.

Вероятней всего Донева слышала стук хлопнувшей входной двери, когда Каменов выходил. В конце концов, кто, кроме Каменова, это мог быть? Но ведь все знали Каменова как человека, не способного на убийство... Значит, кто-то другой... Но кто?

Влахов проснулся рано, и первой его мыслью, которая словно бы созрела во время сна, была мысль о том, что если Каменов решил скрыться, ему понадобятся деньги, и если у него есть сбережения, он явится за ними в сберкассу. Там его можно будет задержать. Если же Каменов забрал их еще до субботы, до того, как Якимова отказалась пойти на экскурсию, это означало бы, что он действовал по заранее обдуманному плану.

Проверка показала, что Слави Каменов имеет текущий счет только в сберегательной кассе четвертого района в Софии. Влахов сам пошел туда. И каково было его разочарование, когда ему сообщили, что Каменов снял весь свой вклад — триста левов — в понедельник. 26 августа, утром!

Это было тяжелым ударом для Влахова. Он упустил реальную возможность задержать преступника. Операция выдачи денежной суммы Каменову была оформлена в сберкассе под номером первым за этот день.